Эстер Браун - Агентство `Маленькая Леди`

– Если оценивать по меркам «Керл и Поуп», офис, конечно, скромный,– бодро сказала я.– Это на Долфин-сквер, большое многоквартирное здание рядом с Уайтхоллом. Знаете, как туда добраться?

Джонатан не знал, и я объяснила.

– Жду встречи с нетерпением,– любезно сказал он и добавил: – Милочка…

От того, насколько восхитительно прозвучало это ласковое словечко, у меня по спине побежали мурашки.

Я поежилась. Следовало привыкнуть к тому, что мужчины называют меня «милочка», и научиться разграничивать истинное обаяние и то, каким пользуются в работе. Джонатан – прожженный профессионал и давно умеет становиться для дела галантным и доброжелательным, хоть по большому счету это ничего не значит… Я, впрочем, тоже «включала» шарм, не трогая души, с парнями типа Джереми или Роджера, то есть когда знала, как действовать. Райли же был пока для меня загадкой, потому я немного терялась.

Он не походил ни на Квентина, ни на Нельсона… ни, конечно, на Орландо. Что и сбивало с толку.

Когда я вернулась, Джереми сидел, перекинув длинную ногу через подлокотник стула и представляя на обозрение истертое, как старый плюшевый мишка, место, где между ног соединялись брючины. Он рассматривал в «Эль» картинки с рекламой дамского белья и тихо ржал.

Подняв на меня глаза, Джереми засунул руку под рубашку, почесался вполне по-обезьяньи, а потом внимательно исследовал то, что осталось под ногтями.

Позднее я, ни секунды не колеблясь, записала его на дорогостоящие курсы по обучению поведению на свидании. А тогда поспешила от него отделаться, чтобы перед встречей с Джонатаном успеть привести в порядок себя и отцовскую квартиру.

В лондонском обиталище папочки до переезда из столицы жила моя бабушка. Теперь, когда она устроилась в Брайтоне, отец пользовался квартирой во время парламентских сессий, причем остальным членам семьи запрещал останавливаться в ней даже после поздно заканчивавшихся театральных представлений и в прочих подобных случаях.

Запасные ключи имелись лишь у меня: бывало, отец звонил мне в любое время суток и давал распоряжения типа: «Завтра будь там, когда явится водопроводчик» или «Придут дезинфекторы обрабатывать квартиру, присмотри за ними».

Когда я вошла в подъезд, портье встретил меня широкой улыбкой. Выполняя приказы отца, мы с Джимом провели вместе немало времени. От него я узнала, что под Рождество жильцы платят обслуге приличные чаевые; отец, впрочем, такой щедростью не отличался.

– Мистер Ромни-Джоунс еще не вернулся? – спросил Джим.

Я покачала головой. Чудесно. В здании несколько сотен квартир, однако портье удивительным образом знают все о местонахождении едва ли не каждого жильца. Если Джим спрашивал, не вернулся ли отец, значит, тот еще был в командировке.

– Я пришла, чтобы встретить… мм… дизайнера,– сказала я.– Прости, поболтать нет времени.

Джим покивал и заулыбался.

Я подошла к квартире, вставила в замочную скважину ключ и, толкнув дверь, крикнула:

– Пап, привет!

У меня уже была заготовлена история про запропастившуюся куда-то сумку – так, на всякий случай.

Ответа не последовало, и я, глубоко вздохнув, вошла внутрь.

Квартира была небольшая: просторная гостиная с кремовыми диванами в одном конце и обеденным столом в другом, кухонный утолок, ванная и спальня на двоих. Но благодаря многочисленным цветам и тому, что все было отделано в стиле ар-деко (обстановкой занимались мы с бабушкой), площадь ее как будто увеличивалась, к тому же из огромных окон открывался восхитительный вид на Темзу.

С моих губ слетел тяжелый вздох. Как же хотелось жить тут! Стали вспоминаться бабушкины рассказы о бутылях шампанского, некогда охлаждавшихся в ванной, о босоногих прогулках по набережной Виктории после городских балов– маскарадов, о многочисленных забавах, которые бабушка делила с вереницей чудаков-друзей…

Однако на мечтания времени не оставалось. Я открыла большую сумку – подделку под «Келли» – и выложила на кофейный столик букет цветов, которые купила по пути, ежедневник, пакет молока и печенье к ланчу, а еще восхитительные туфли – ходить в них я практически не могла, но сидя смотрелась роскошно.

Отец использовал квартиру в основном как офис, и тут было предостаточно оргтехники, чтобы помещение сошло за агентство. Я боялась одного: вдруг за время нашей с Джонатаном беседы кто-нибудь вздумает позвонить папаше.

Не пришлось даже убирать семейные фотографии со стен и столов – их тут не было.

Отчасти поэтому меня не слишком мучили угрызения совести.

Ровно в три зазвонил домофон. Я как раз успела все пропылесосить и готовилась к встрече морально.

Я подробно рассказала Джонатану, как найти «офис» в лабиринте коридоров, и понадеялась, что он не станет задавать вопросов портье. Все было готово, когда в дверь постучали.

Глубоко вдохнув, я собралась с мужеством и повернула ручку.

– Здравствуйте еще раз,– сказал Джонатан, учтиво протягивая руку.

На нем был отлично сшитый темно-синий костюм, белоснежная рубашка и затянутый идеальным виндзорским узлом сиреневый галстук Медные волосы поблескивали на солнце. Габи ошибалась: ничего нелепого в них не было. Они смотрелись бесподобно.

Мне в голову пришла мысль: вот бы показать Джонатана Джереми, чтобы тот увидел, как должен одеваться мужчина.

– Фионы нет? – с едва заметной улыбкой спросил Райли.

– Фионы?..– Я не сразу сообразила, о чем речь. Ах, ну да, секретарша.– Поехала к дантисту,– весело сказала я.– Прошу, проходите. Обстановка в офисе неофициальная, но я подумала, что так будет лучше для дела.

– Прекрасная квартира. Очень уютно. Откройте секрет,– попросил Джонатан, пройдя за мной и сев на диван напротив.– Почему мне кажется, что вы сегодня какая-то другая?

Я улыбнулась и опустила очки пониже.

– Сегодня я в очках, а на вечеринке была в контактных линзах.

– Ах да, действительно…

Последовало секундное молчание. Джонатан откинулся на диванную спинку и закинул ногу на ногу. Я обратила внимание на его черные носки, идеально начищенные туфли и чуть не вздохнула в знак одобрения.

– Итак, чем могу быть полезна? – бодро спросила я.– Что у вас за… предложение?

– Кажется, мне нужна помощь профессионала,– с серьезным видом произнес Джонатан.

– В делах «Керл и Поуп»?

Мне пришло на ум, что хитрец Квентин взял на вооружение мою идею помогать в обустройстве дома холостым покупателям и выдал ее Джонатану за собственную.

– Нет, в моих личных делах.– Райли поправил манжету рубашки и помолчал, будто собираясь с мыслями.– Надеюсь, я правильно понял, чем занимается ваше агентство.– Он нервно хохотнул.– И простите меня, если неправильно.»